Возможные сценарии развития российской экономики в зависимости от сроков окончания СВО рассказал в интервью «Российской газете» экс-министр финансов России в 1997–1999 годах и бывший глава банка «Открытие» Михаил Задорнов. По мнению экономиста, экономика нашей страны может расти в три раза быстрее, чем сегодня – при условии серьезной государственной поддержки и значительного расширения экспорта.

По прогнозу Минэкономразвития рост ВВП России в 2026 году составит 1,3%, а по мнению Международного валютного фонда — 0,8%. Какой будет итоговая цифра, зависит от того, когда окончится военный конфликт на Украине. «Если говорить об инерционном сценарии (СВО продолжается), предел роста российской экономики в 2026 году — 1%, как и в 2025-м», — подчеркнул Задорнов.

Он пояснил, что рост ВВП состоит из трех составляющих:

• потребление — сегодня мы наблюдаем замедление потребительского спроса;
• инвестиции, которые в 2026 году вероятно сократятся;
• чистый экспорт —на его прирост в этом году сложно рассчитывать в условиях санкций.

После окончания СВО мало какие санкции будут сняты сразу, — подчеркнул эксперт. — однако это не так важно, как определенность для бизнеса: «Возможность планировать будущее, плюс отсутствие угрозы вторичных санкций против стран, работающих с Россией. Это значит, что зарубежные банки и логистические компании будут сотрудничать с нами без опаски».

Отвечая на вопрос, сохранит ли Россия свою долю в мировом «экономическом пироге», для чего необходим рост ВВП около 3% в год, Михаил Задорнов рассказал, что российская экономика быстро росла в 2000-е годы, примерно на 7% в год, но с 2013 до 2020-го темп замедлился до 1% в год – ниже среднемировых 3,5—4%.

«При таких темпах роста мы действительно теряли свою долю в мировой экономике. Пик по доле в глобальном ВВП у нас был в 2008 году и в 2012—2013 годах, когда мы занимали около 3,3—3,5% мировой экономики. Потом показатель снизился примерно до 2,8%.

«Почему сейчас снова выдвигается тезис, что нужно расти темпами не ниже среднемировых? Из-за показателей 2023-2024 годов, когда российская экономика действительно росла быстрее мировой. Но с чем были связаны высокие темпы роста? После снижения ВВП в 2022 году рост 2023-2024 годов базировался на трех ключевых факторах.

• Первый — очень большой бюджетный стимул. Фактически за два года 5—6% ВВП чисто бюджетных денег было дополнительно впрыснуто в экономику.
• Второй — объективно вырос потребительский спрос на фоне роста доходов. Часть произведенного ВВП была перераспределена из прибыли предприятий в зарплаты…
• Третий — происходило импортозамещение и расширение спроса в отраслях, где ранее была велика доля зарубежных поставок.

Все эти факторы являются нестандартными. Каждый год на них полагаться нельзя. Соответственно, с затуханием всех трех факторов темпы роста ВВП снижаются. Важно, что экономика все-таки не уйдет в минус в 2026 году: 1% роста — это тоже рост», — отметил экономист.

Что изменилось после февраля 2022 года? Российская экономика полностью развернулась с внешнеторговой точки зрения, — рассказал Задорнов. — Если прежде около 40% внешней торговли закрывала Европа, то, когда и если будет заключен мир, на Европу будет приходится в лучшем случае 15%. Сегодня 35% нашей внешней торговли — Китай. Экономика перенаправлена по товарным потокам, торговым партнерам и логистике. Если раньше значительную часть импорта составлял внешний туризм в ту же Европу, то сейчас развивается внутренний туризм и все сектора гостеприимства, эта тенденция будет продолжена. Схожие процессы идут в производстве лекарств и ИТ-секторе.

По всем отраслям импортозамещение невозможно: одна страна не может производить абсолютно все, но импортозамещение там, где это действительно необходимо, будет продолжаться и после СВО.

Кроме того, раньше каждый год 3—5% ВВП уходило за границу в виде оттока капитала, сейчас же отток резко сократился. и значительная часть капитала вернулась в страну. «Нового иностранного капитала нет, а восстанавливаться прямые иностранные инвестиции будут очень долго. Отток останется минимальным и после СВО, это прямое положительное влияние на источники средств для роста экономики внутри страны».

По словам Задорнова, урегулирование конфликта с Украиной даст существенный потенциальный прирост экономики на горизонте полутора лет:

«Сейчас у нас ограничены трудовые ресурсы, у нас большие затруднения по притоку новых технологий (мы в значительной степени покупали их за рубежом, прежде всего в Европе). Плюс ограничения по движению капитала. После окончания СВО произойдут достаточно быстрые изменения на рынке трудовых ресурсов: демобилизация, возвращение части релокантов, высвобождение персонала из отраслей оборонно-промышленного комплекса. Это не снимет проблему дефицита трудовых ресурсов, но сделает ситуацию на рынке труда полегче.

По технологиям: конечно, никто нам сразу не начнет поставлять товары двойного назначения, но тем не менее могут вернуться ремонт и покупка гражданских самолетов за рубежом, ремонт судов, вернется прежняя логистика поставок обычных товаров. То есть мы говорим о расшивке большого числа узких мест: импорт станет легче и проще.

И, наконец, капитал. В целом Россия до СВО получала в год около 15—20 млрд долларов только прямых иностранных инвестиций. Трудно рассчитывать, что Европа и США после окончания СВО начнут активно вкладывать в российскую экономику. Но другие страны или даже отдельные европейские компании, которые захотят вернуться в Россию, могут обеспечить нам приток капитала. Более того, станет проще приток российского капитала, который не ушел с внешних рынков, и приток спекулятивного капитала».

При этом, как подчеркнул экономист, для ускорения роста необходимы не централизация или жесткое госрегулирование экономики, а снятие экономических барьеров и либерализация рынков: «Они наряду с экономической определенностью побудят собственников больше вкладывать в бизнес. А значит, экономика сможет расти активнее».

Дополнительный стимул для экономики может дать восстановление новых регионов — этот фактор будет позитивным для динамики ВВП не один год, добавил Задорнов.

Среди шагов, которые необходимо будет предпринять дальше, экономист назвал диверсификацию торговых партнеров: «Помимо Китая должны быть Индия, Вьетнам, Филиппины, Индонезия. То есть крупнейшие азиатские страны с растущим населением, где есть интерес к покупке российской продукции. Плюс - наращивать взаимодействие с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС). Плюс Африка и Латинская Америка: мы уже увеличиваем там свою торговлю, но можем сделать и больше».

Он добавил, что диверсифицировать нужно не только географию, но и структуру самого экспорта. Чтобы это были не только нефть, газ, металлы и удобрения.

«Можно, например, вернуться к примеру дореволюционной России и дальше наращивать экспорт продовольствия. Здесь у нас огромный потенциал экспорта в Азию — особенно морепродуктов. Есть еще продукция креативных отраслей: при правильном подходе мы можем продавать свои компьютерные игры, софт, фильмы. В структуре экспорта той же Японии подобная продукция составляет добрые 10—15%, это десятки миллиардов долларов.

Плюс нужно больше перерабатывать экспортные ресурсы: например, продавать не просто нефть и газ, а продукцию нефтехимии и газохимии. Причем здесь нет противоречия между качественным и количественным ростом экспорта. Но продукция больших переделов для экспорта всегда лучше».

При таком подходе рост ВВП на уровне 3—3,5% в год достижим, считает спикер. Но для этого необходима целенаправленная государственная политика: с одной стороны - либерализация условий для бизнеса, с другой — концентрация господдержки на экспортных или импортозамещающих продуктах.

При этом задача Центробанка — победить инфляцию: «Если не задавить инфляцию даже ценой экономического роста, то все экономические агенты будут закладывать высокую инфляцию в свои планы, и рост цен станет самосбывающимся пророчеством. При инфляции в 10% не будет серьезных инвестиций … плюс дополнительное ослабление рубля. Выбора здесь нет».

В этих условиях регулятор, вероятно, будет очень осторожно снижать ключевую ставку – и лишь тогда, когда реально увидит устойчивое замедление инфляции. «Уже понятно, что произойдет это не в первом полугодии. Сейчас, в первом квартале, мы увидим неизбежное ускорение инфляции, связанное с повышением НДС и тарифов естественных монополий, а также с ростом инфляционных ожиданий. ЦБ должен убедиться, что всплеск роста цен сменяется затуханием, и только тогда снижать ключевую ставку».

Ключевая ставка в первом полугодии снизится максимум до 15%, а во втором — до 12—13%, прогнозирует Задорнов. — При этом ключевую ставку нельзя рассматривать отдельно от федерального бюджета. Чем меньше дефицит бюджета, тем быстрее можно снижать ставку.

Что касается прогнозов по курсу рубля в 2026 году, то экономист не ждет его заметного ослабления – если только не случится резкого падения цен на нефть или новых санкций против российского нефтяного сектора.

«У нас ощутимо изменились торговый и платежный балансы. С точки зрения торгового баланса рубль номинально против доллара за 2025 год укрепился более чем на 20%. Но импорт не вырос, он упал. Закономерность была в том, что рубль укрепляется, люди покупают больше импортных товаров и услуг, и это балансирует курс и торговый баланс. Экспорт оказался достаточно устойчивым, несмотря на санкции и падение цен на нефть и металлы. И объемы экспорта будут расти дальше. А импорт в силу ряда причин снизился. Поэтому образовалось значительное превышение экспорта над импортом, и оно будет устойчивым. А капитал, который раньше балансировал это соотношение, никуда не уходит.

Такая ситуация играет в пользу рубля, — подчеркнул экс-глава Минфина. — Нынешний курс с колебаниями в 10% весьма устойчив, если не будет санкционных и геополитических рисков. Поэтому мой прогноз на 2026 год — 80-90 рублей за доллар, но никак не 100, 110 или 150».

Обзор публикации в «РГ» сделал Петр Кармазин