Подготовил журналист-обозреватель Алексей Миронов специально для TT Finance 

В последнюю неделю мая Государственная Дума приняла в двух завещающих чтениях закон об ограничениях исковой давности по делам о приватизации.

Закон принят во исполнение поручения президента страны и прошел он с подавляющим перевесом (в третьем чтении «за» — 303 депутата, то есть квалифицированное большинство). Документ легко прошел Совет Федерации, 10 июня стало известно, что он подписан президентом России.

Смысл закона, если кратко: срок исковой давности по искам об истребовании имущества, выбывшего из госсобственности (федеральной, региональной, муниципальной) в результате приватизации, не может превышать десять лет.

Оговорены исключения для неправильно приватизированного имущества религиозных организаций, на них данная норма не распространяется. Также закон не будет защищать имущество, приватизированное коррупционным путем и имущество, которое используется в экстремистских целях.

Любопытно, что проект родился как поручение по итогам прошлого Петербургского международного экономического форума, а к этому он «дозрел» (неважно, что его оформление произошло чуть позже окончания ПМЭФ-2026, все же это не ударная вахта к съезду КПСС былых времен).

Что не нравится левым в законе

Концептуально — всё. Потому что закон укрепляет капиталистический строй. Ведь строй — это то, что люди считают правильным и допустимым.

250 лет назад в России владеть крепостными крестьянами считалось нормальным. Или несколько десятилетий назад, когда советского гражданина могли расстрелять за покупку крупной суммы иностранной валюты. Причем, крупной считались далеко не миллиарды, а десятки тысяч условных единиц. Из сегодняшнего дня и то и другое звучит дико.

Но вернемся к свежему закону. Под левыми в данном случае я имею в виду КПРФ, как последовательных критиков данного законопроекта, их фракция голосовала против. А раз уж провалить не получилось – фракция мала, сил нет, руки коротки, то внесла поправку, что нынешний собственник (или совладельцы) должен компенсировать реальную стоимость неправильно приватизированного имущества. Поправка отклонена.

Генетически социалисты выросли из противников частной собственности. Это было продекларировано даже не во времена Ленина, а еще раньше — Маркса. В СССР (от эпохи сворачивания НЭПа до реформ Горбачева, в тексте здесь и далее под СССР и социализмом подразумевается этот период) эта самая «проклятая» частная собственность была полностью запрещена.

Недавно общался с дамой средних лет, общественной активисткой. Услышав от меня подобное, она возмутилась – неправда, ее родители при СССР жили хорошо, были машина и дача. Так вот шубы, машины и дачи трактовались советскими обществоведами как предметы потребления – личная собственность. Это было можно.

Под запретом была собственность граждан на средства производства. Правда, и тут жизнь брала свое. Например, личной собственностью были признаны орудия труда непосредственно владельца и членов его семьи (типа тяпки, теплицы огородника или ружья, капкана охотника-промысловика, мольберта художника). Считалось, что с их помощью человек не прибыль извлекает, а трудовой доход получает. Лишь бы без эксплуатации третьих лиц.  точки зрения Карла Маркса, как я понимаю классика, это все равно — частная собственность. Но простым советским людям надо было зарабатывать себе на хлеб.

Точно так же власть научилась закрывать глаза на маскировку под личную собственность собственности фактически частной. Яркий пример: в курортных местностях под видом жилья или дач фактически строились мини-гостиницы. Или, когда наемная рабочая сила привлекалась для работ на бахчах или огородах.

Но в любом случае объем такой «почти» частной собственности был ничтожен по сравнению со стоимостью заводов, газет, пароходов, электростанций. Основные средства производства могли в СССР быть только государственными или находиться в колхозно-кооперативной собственности. Причем, последняя, во-первых, была на порядок, или даже на два, меньше по размеру, чем государственная.

А во-вторых, ее «негосударственный» характер был практически декоративным. Те же колхозы фактически управлялись райкомами партии. Они не могли сеять, что хотят, и свободно распоряжаться продукцией.

Что сделал Чубайс

Нравится это нам или нет, но в начале девяностых в России была создана материальная база капитализма. Заводы, колхозы, нефтяные компании, кондитерские фабрики и прочее обрели частных собственников.

Все это связывают с именем Анатолия Чубайса, хотя с этим можно было бы и поспорить. В любом случае, это человек-символ. Типа как Страдивари – символ мастера музыкальных инструментов и не так важно, что, может, Гварнери делал скрипки ничуть не хуже.

Левые не любят вспоминать, но в приватизации предприятий и колхозов участвовали миллионы членов их трудовых коллективов. Кто-то из тех «приватизаторов» до сих пор держит акции (или они перешли к их детям по наследству).

Кстати, «приватизацией» в строгом смысле слова является переход государственной собственности в ПЕРВЫЕ частные руки. Если потом первый владелец продает приватизированные акции или квартиру второму (тот третьему и т.д.), то вторая и последующие сделки уже никакая и не приватизация. Это вторичный рынок – ценных бумаг или недвижимости.

В самом распространенном варианте приватизации трудовой коллектив получал 51% обыкновенных акций фактически даром.

В менее распространенном варианте работники предприятия отказывались от контрольного пакета, зато получали привилегированные акции с защищенным от инфляции дивидендом. Формально это оформлялось как продажа, только акции продавались по номинальной стоимости, рассчитанной в советских твердых деньгах, с оплатой деньгами, уже обесценившимися после 1992 года – без индексации. Еще 29% раздавались государством бесплатно на ваучерных аукционах, куда мог заявиться любой.

Кстати, когда левые кричат, что приватизация предприятий почти ничего не дала казне, — так она и дать не могла. Даже цели такой не было. Если вы 80% своего добра дарите, то наивно думать, что 20%, даже проданные «нормально», вас обогатят.

Потом нормально работающие предприятия стали генерировать прибыль, а та — налоги в казну. Но в моменте это действительно была раздача государственного имущества почти даром.

Правда, идиллии не получилось. Подавляющее большинство граждан-работников даже успешных предприятий, платящих дивиденды по акциям, благополучно (если были умны или повезло, или за «ящик водки», читай за бесценок) продали акции, на которые подписались по закрытой подписке.

А самый печальный вариант: человек получил акции, держал их, а предприятие обанкротилось. Знаю много таких случаев.

Но главное, что обещал и сделал Анатолий Чубайс – он создал класс частных собственников, которые ни за какой компот не хотят возвращения социализма.

О чем спор

«Во время обсуждения сторонники законопроекта пытались перевести дискуссию на бесплатную приватизацию жилья гражданами и объекты, перешедшие малому бизнесу», — пишут коммунисты. Собственно, почему это их удивляет? Это жизненные проблемы.

Очень много споров — по объектам малого бизнеса, причем не из «лихих девяностых». Например, нежилое помещение в подвале, которое арендовал сапожник – мог ли он его выкупить (на льготных условиях без конкурса именно как субъект малого бизнеса), или же оно должно было быть передано в собственность товарищества собственников жилья?

Подобных споров в судах много, они важны в социальном плане.

А что касается квартир, то пресловутые «бесплатные» квартиры в СССР обеспечивались не только строительством, но и тем, что квартиру невозможно было передать по наследству. Граждане могли обойти запрет через прописку предполагаемого наследника, но и это получалось не всегда. Нормальной собственности на жилье в СССР не было. Даже на жилые дома и кооперативные квартиры с полностью выплаченным паем.

И вообще надо признать, что если у человека несколько жилых объектов, то все они, кроме одного, — не что иное как частная собственность.

Фокус на олигархов

Левые не любят всех частных собственников. Даже владелец малого бизнеса, фермер или собственник пакета акций на сотню-другую тысяч рублей для них — классовый враг. Это написано у теоретиков, а главное — доказано практикой. Попробовали бы вы при Брежневе открыть частную столовую. Или работник какого-нибудь советского завода году так в 1982 заявить, что ему какие-то акции положены, по которым он будет, не работая, дивиденды получать. Да его бы в психушку отправили.

Но в открытую говорить про это в свете близких выборов – глупо. Поэтому появляются «теории» о близости мелких предпринимателей к их наемным работникам. Вдруг владелец магазина что-нибудь пожертвует или проголосует за партию наших дедушек.

Кстати, мелкие акционеры гораздо менее подвержены пропаганде социализма, чем владелец какого-нибудь кафе, даже если по деньгам мелкий акционер беднее. Наверное, это потому, что ценные бумаги – химически чистая частная собственность. Без вот этой тонкой психологии «глаза в глаза».

Поэтому левые утверждают, что бьются исключительно с олигархами. Олигархов то немного.

К тому же рабочие, которые продали через посредников свои акции тем же олигархам – они же вроде «хорошие, социально близкие». Или нет?

Закон не мешает. Но и не помогает

Строго говоря, незаконной была приватизация начала 90х, если она нарушала ТОГДАШНИЕ законы. И вот нашлось дело, да срок давности мешает.

Было ли такое? Да! Яркий пример — Соликамский магниевый завод.

Расскажу кратко. Стратегическое предприятие, внесенное в перечень, который требовал для приватизации санкций Правительства РФ, было приватизировано региональной властью.

Ситуацию отыграли назад недавно, но государству пришлось платить отступные современным мелким акционерам завода.

Но ведь коммунисты, когда говорят о десятках тысяч предприятий, уничтоженных Чубайсом (человек-символ) предприятий, вовсе не пытаются доказать, что это было не по законам тогдашней поры!

Приватизировали по закону текстильную фабрику. Кто-то скупил акции. Станки фабрики — на свалку. Рабочих — на улицу. В здании теперь торговля и бизнес-центр. Это преступление или нормальная для капитализма эксплуатация актива (недвижимости фабрики) с максимальной выгодой?

И еще – когда Ленин в 1917 году подписывал Декрет о земле, которым отнимал землю у всех помещиков – разве те помещики были незаконными (с точки зрения законов царской поры и недолгой власти временного правительства) собственниками?

Что очень важно – отнятая у помещиков земля не порадовала крестьян. Потому что большевики потом стали отбирать все, что крестьяне на ней вырастили. А потом и вовсе отняли у крестьян землю — и бывшую помещичью, и свою родную. Самих же сделали колхозниками, прикрепленными к земле и без паспортов (чем не крепостное право?)

Или, когда тот же Ленин национализировал банки и целые отрасли промышленности без компенсаций, в том числе купившим небольшое число акций на трудовые сбережения?

А это нормально, что у нас в стране День кино отмечается в день национализации Ильичом киностудий и кинотеатров? Куда бы он, встань он из Мавзолея, отвел бы современных продюсеров или инвесторов в кинопроизводство? На лесоповал или сразу к стенке?

Декрет ВЦИК от 20 августа 1918 года «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах» — разом ваши квартиры (или доходные дома) становятся уже и не вашими. Даже в годы развитого социализма этот декрет был одиозен.

Если вы помните «Собачье сердце» Михаила Булгакова, там профессора хотят «уплотнить»: он до революции купил себе квартиру, а теперь ее хотят сделать коммунальной. Профессор по ходу пьесы отбился (он медик – лечил и комиссаров, и повыше, нашел покровителей). А его сосед – нет, он для новой власти такой ценности не представлял.

Отсюда мораль: собственность — это право. И сила, чтобы это право отстаивать.

Мнение редакции по отдельным вопросам может не совпадать с мнением автора